пятница, 21 ноября 2014 г.

Орфей

Древнейшие традиции, связанные с именем Орфея

Орфей -  легендарный греческий певец и музыкант. Его матерью считали музу Каллиопу. Отцом Аполлона или – более часто – Эагрия – фракийского речного бога.

1. Орфей и аргонавты. Древнейшая традиция представляет его в качестве одного из участников экспедиции за золотым руном. К VI веку до нашей эры относится дельфийская статуя, изображающая Орфея на корабле «Арго». Первые письменные свидетельства об участии героя в плавании аргонавтов связаны с именем Пиндара (522-448 гг. до РХ). Более подробно об этом рассказывают поздние источники: «Аргонавтика» Аполлония Родосского (около 240 года до РХ), Валерия Флакка (80 г. РХ) и анонимный текст, подписанный именем Орфея, который датируется концом IV века по РХ.




Фракиец Орфей представлен в «Аргонавтике» как музыкант, чей дар и чудесные способности несколько раз отводят беду от путешественников.  Ему удается очаровать своей музыкой коварных сирен, успокоить бушующее море, заклясть гимном Семплегады, через которые «Арго» прошел невредимым.

2. Орфей и Эвридика. Другая древняя традиция, связана с катабасисом (нисхождением) Орфея в Аид за Эвридкой. Легенда гласит, что после смерти жены Орфей спустился за ней в подземное царство  и очаровал своим пением и игрой на лире Плутона и Персефону так, что они согласились возвратить на землю Эвридику. Но она вынуждена была сразу же вернуться назад, потому что Орфей нарушил условие поставленное богами — взглянул на неё ещё до выхода из Аида. Эта версия легенды появилась в Александрийский период. Платон утверждает, что Орфей, хотя и исхитрился войти в царство мертвых живым, но боги отослали его Аида ни с чем, только показав ему призрак жены. Существовала также версия легенды, в которой герою удалось достичь успеха, однако она не стала канонической. (W.K.C. Guthrie. Orpheus and Greek Religion: A Study of the Orphic Movement. Princeton University Press, 1935. – р. 30-31).

3. Орфей очаровывал животных своей музыкой. Они приходили послушать его пение, реки останавливали свое течение, даже камни и деревья украдкой спускались с гор. В изобразительном искусстве эта тема известна как минимум с 500 года до РХ. (Мартин Уэст. Орфические поэмы. – стр.4). Пение Орфея также смягчало сердца суровых фракийских воинов и внушало им мирные мысли.


Рисунок 1. Орфей, играющий на лире. Сабрата, Ливия. Музей римского искусства.

4. Орфей был убит группой фракийских женщин. Они отрезали его голову, но она продолжала петь. Изображения этого сюжета на аттических вазах восходят к 490 году до РХ. Причины убийства поэта не совсем ясны. Павсаний и Фанокл считают мотивом ревность, так как Орфей уводил у женщин их мужей. Конон пишет, что Орфей отказывался инициировать женщин в свои мистерии. В романтической версии Эсхилла Орфей поклонялся солнечному богу Аполлону. Разгневанный фракийский бог Дионис, считавший, что фракийцы должны исповедовать его дикую религию, направил против Орфея своих поклонниц-менад, который разорвали его на куски, также как разрывали животных во время вакхических оргий.


Рисунок 2. Сцены из жизни Орфея на кратере из Неаполя. Фракийские женщины убивают Орфея. Орфей играет на лире фракийским воинам.

Есть и другие мнения о смерти Орфея. Павсаний упоминает историю о его самоубийстве после смерти жены. Эпитафия на «могиле Орфея» в македонском Дионе утверждала, что он был убит молнией Зевса.  Павсаний добавляет к этому, что, бог-громовержец убил поэта, так как тот, подобно Прометею, рассказал людям о неизвестных доселе таинствах:

 «Другие говорят, что он принял смерть, будучи поражен молнией бога, ибо он обучал людей мистериям, о которых они не слышали ранее»,  - сообщает Павсаний.


Орфей как основатель мистерий

Достаточно рано за Орфеем закрепилась слава великого религиозного реформатора. Ему приписывали основание храмов, учреждение или реформирование религиозных культов, и прежде всего самых известных в греческом мире Элевсинских мистерий, связанных с богиней плодородия Деметрой, а также Дионисийских таинств.  Хотя смерть Орфея нередко приписывали  мщению Диониса, именно это божество находилось в центре учения орфиков.  

Судя по намекам греческих писателей, феномен, известный в науке как орфико-дионисийская религия, возник в VI веке до РХ и связан с именем афинского поэта Ономакрита  (ок. 530—480 д.н. э.). Именно ему приписывали составление под именем Орфея «Прорицаний» и «Посвящений в таинства».  В частности, об этом свидетельствуют Климент Александрийский, Филопон и Татиан:

«Орфею принадлежат учения, а в стихи их, как говорят, переложил Ономакрит» (Филопон).

Орфей был современником Геракла, тогда как то, что ему приписывают, было сочинено Ономакритом Афинским, жившим в правление Писистратидов около 50-й олимпиады [580—577 гг. до н. э.]. (Татиан)  (Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.41). 

Ономакриту же Павсаний приписывает создание мифа о страстях Диониса и учреждение дионисийких мистерий, которые традиционно связывали с именем Орфея. (Элиаде. История веры и религиозных идей. – том 1. - М.: Критерион, 2002 – с. 336).

Несмотря на эти скептические и, вероятно, достоверные свидетельства, авторитет Орфея в греческом мире был чрезвычайно велик. Ему приписывали сочинение множества книг, созданных в период от VI века до РХ до IV века по РХ.  Вот лишь некоторые из них: «Триагмы», «Поэма о священных одеждах», «Космические зовы», «Храмострой», «Священные сказания» в 24 рапсодиях, «Прорицания», «Посвящения в таинства», «Благодарственные жертвоприношения за спасение», «Кратеры», «Возведение на престол Великой Матери» и «Вакхические обряды», «Нисхождение в Аид», «Покров» и «Сеть», «Ономастикон», «Теогония»,  «Астрономия», «Гадание на песке», «О жертвоприношениях», «О жертвоприношении яиц» или «Гадание по яйцам», «О препоясании священным поясом», «Гимны», «О Корибантах» и «Физика», «Двенадцатилетия», «Аргонавтика».

«Все греческое богословие вышло из мистического учения Орфея. Сначала Аглаофам (посвященный в орфические таинства и учитель Пифагора – Ariston) наставил Пифагора относительно священных обрядов и поклонения богам, затем Платон заимствовал из пифагорейских и орфических сочинений все, что касается священных предметов», - написал в комментариях к платоновскому Тимею неоплатоник Прокл.  По свидетельству христианского апологета Афинагора Орфей «придумал имена богов» (Афинагор «Прошение за христиан», 18). Пифагорейское учение о числах также приписывалось Орфею (Сириан. Комментарии к Аристотелевой «Метафизике», книга 18).

Относительно того, откуда Орфей получил свои знания, источники расходятся. Одни указывают на посещение им Египта – традиционного центра мудрости для греков.  Другие возводят его знания к фригийским магам и колдунам, переселившимся из Азии в Европу.

Диодор Сицилийский (I век до н.э) описывает Орфея как мудреца, открывшего божественные тайны. По Диодору Орфей посетил Египет и принес оттуда в Грецию обряды, посвященные Исиде и Осирису, которые позже были превращены в греческие мистерии Деметры и Диониса (Диодор Сицилийский. Историческая библиотека 1.96.4-6, 4.25).

«Постигнув науки и изучив теологические мифы, Орфей отправился в Египет и, значительно усовершенствовав там свои знания, стал величайшим из эллинов во всем, что имеет отношение к теологии, обрядам, поэзии и музыке. Орфей принимал участие в походе аргонавтов, а из любви к жене отважился на неслыханный поступок: он спустился в аид и, восхитив своей игрой Персефону, упросил ее исполнить его желание — позволить умершей жене возвратиться из аида. Нечто подобное совершил и Дионис: миф гласит, что он вывел из аида свою мать Семелу и, дав ей бессмертие, нарек Фионой» (Диодор Сицилийский. Историческая библиотека 4.25). 

В другом месте Диодор цитирует Эфора (IV век до н.э), который сообщает, что Орфей учился у идейских дактилей:

«Некоторые, в том числе Эфор, сообщают, что идейские Дактили родились на Иде Фригийской и вместе с Мигдоном перешли в Европу. Они были колдунами, подвизались в заклинаниях, обрядах посвящения и мистериях, и во время своего пребывания в Самофракии приводили этим в немалое изумление местных жителей. В это самое время Орфей, одаренный замечательными природными способностями к поэзии и пению, сделался их учеником и впервые ввел у эллинов посвящения в мистерии».(Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.39). 

Уже в V веке до РХ имя Орфея прочно связывалось с учреждением особых таинств, известных как орфические. У Аристофана читаем: «Орфей обучил нас посвящениям в таинства (teletai) и воздержанию от убийств». (Аристофан. Лягушки, 1032: Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.38). Более того, имя Орфея обычно произносили в связи с двумя самыми известными мистериями античного мира.

Орфей и Дионисийские мистерии. Согласно Диодору (3.62-65) Дионис, который был человеком, завоевал Европу, придя из Азии через Геллеспонт.  Ликург, царь Фракии, составил против него заговор, но Дионис был предупрежден о нем Харопсом. За свою преданность Харопс получил царство, а также был посвящен в тайные церемонии, которые передавались в его семье. Орфей – внук Харопса реформировал эти таинства, после чего они получили название орфических.

Более достоверным кажется свидетельство Павсания о том, что Ономакрит, автор многочисленных сочинений под именем Орфея, учредил дионисийские таинства: «Взяв имя титанов у Гомера, он учредил дионисийские таинства, сделав титанов злодеями и мучителями божества».  По мнению отечественного исследователя Вяч. Иванова, афинские орфики реформировали древние пра-дионисийские оргиастические обряды, сделав их государственными. Произошедшее он называет «великой литургической и догматической реформой VI века».  (Иванов Вяч. Дионис и прадионисийство. Спб.: «Алетейя», 1994 – с.174).

Орфей и Элевинские мистерии.  Учреждение главных мистерий эллинского мира, совершавшихся в Эливсине, также косвенно связывалось с именем Орфея, либо одного из его учеников. Элевсинские мистерии, посвященные богиням Деметре и Персефоне, должны были менять человеческое состояние посредством инициации, так, чтобы получивший посвящение мист, имел возможность наслаждаться блаженством после смерти вместо того, чтобы стать печальной тенью без памяти и силы как это обещала классическая греческая религия, основанная на гомеровской традиции. Орфея считали автором особой инициатической версии древнего гимна, излагающего миф о Деметре. (Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.42. Подробнее о различиях гомеровской и орфической версий гимна можно прочитать здесь: W.K.C. Guthrie. Orpheus and Greek Religion: A Study of the Orphic Movement. Princeton University Press, 1935. – р. 133-136).


Рисунок 3. Склеп Деметры.

О взаимном влиянии учения орфиков и Элевсинских мистерий свидетельствуют знаменитые фрески склепа Деметры в Керчи (Филиппов А.В. Росписи раннехристианских склепов Херсонеса//Очерки истории христианского Херсонеса. Спб.: «Алетейя», 2009 - с. 236).

Диодор (4.25),  упоминая посвящение Геракла в Элевсинские таинства, отмечает, что в это время таинствами руководил Мусей, сын Орфея. Другие авторы приписывают учреждение Элевсинских мистрей Евмолпу, сыну Мусея, посвященного Орфеем. Этот Евмолп, как считается, жил в Афинах во время правления Эрехтея (около 1373 года до РХ). (Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.66).         

Орфею также приписывали учреждение аттических мистерий, ежегодных ритуалов Гекаты в Эгине, установление почитания Деметры и Коры в Спарте и т.д. (Мартин Уэст. Орфические поэмы. – стр.17, 19). 

Однако нельзя игнорировать и существенные отличия между орфическим учением и мистериями античного мира. Таинства представляли собой инициацию, меняющую онтологический статус человека, ставшего свидетелем теофании и приобщившегося божеству, тогда как в основе учения орфиков лежит идея получения спасительного эзотерического знания. Орфическая традиция, подобно учению гностиков, представляла собой эсхатологическую мудрость, позволяющую узнать о природе души, ее месте в мире и освобождении от страданий. ( Alberto Bernabé and Ana I. Jiménez San Cristóbal.   Are the “Orphic” gold leaves Orphic?// The 'Orphic' Gold Tablets and Greek Religion: Further along the Path.   Cambridge University Press 2011 – р.74-75).    

В орфических Hieroi logoi  эта нацеленность на передачу тайного эзотерического знания отразилась в знаменитой фразе:         
                                                                                                                   
«Я буду петь для понимающих — затворите двери, непосвященные!» (Папирус из Дервени. - Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.46).


Эзотерические традиции, связанные с именем Орфея

Учитывая высокий статус Орфея в античном мире, неудивительно, что и многие факты его мифической биографии получили эзотерическое истолкование.

Один из таких эпизодов – рассказ о том, как Орфей очаровал своей музыкой кровожадных сирен и спас тем самым аргонавтов. Поскольку Платон утверждал, что сирены сидят на каждом из кругов веретена богини Ананке, представляющих собой небесные сферы, эзотерическое истолкование этого  эпизода позволило связать его с опытом восхождения души через уровни небесной иерархии по космической лестнице, охраняемой стражами-сиренами. Данная трактовка повлияла на эзотерические практики рецитации гласных, заимствованные у египетских жрецов и популярные среди античных магов и гностиков. (См. нашу статью «Мистерия семи гласных»).


Рисунок 4. Орфей и сирены. Скульптурная группа из музея в Малибу.

Эзотерической трактовке подвергся миф о катабасисе Орфея. Предполагалось, что как человек, спустившийся в мир мертвых, он обладает секретами Аида и может передать эти секреты своим последователям. Возможно, что орфическая поэма «Нисхождение в Аид», была написана в автобиографическом ключе и в ней открывались тайны о посмертных судьбах души также как и в платоновском мифе (Мартин Уэст. Орфические поэмы. – стр.9).  Вероятно, Орфея считали автором тайной «Книги мертвых», подобной египетской и тибетской, которая требует отдельного разговора. 

На греческих вазах Орфей предстает в виде мистагога, помогающего пройти испытания царства мертвых, посвященным в его таинства:

На кратере из Британского музея (F 270) мы видим Орфея, предлагающего свою лиру юноше, которого ведут к герме, очевидно означающей границу Аида. (Описание на сайте British Museum)


Рисунок 5. Кратер из Британского музея F270.

На другом апулийском кратере Munich 3297 Орфей предстоит перед Плутоном и Персефоной. За ним идут мужчина, женщина и ребенок, которые могут быть семьей посвященных в орфические таинства. ( Alberto Bernabé and Ana I. Jiménez San Cristóbal.   Are the “Orphic” gold leaves Orphic?// The 'Orphic' Gold Tablets and Greek Religion: Further along the Path.   Cambridge University Press 2011 – р.96).   


Рисунок 6. Апулийский кратер Munich 3297

Дальнейшие эзотерические трактовки некоторые эпизоды мифической биографии Орфея получили в христианской традиции.


Орфей и христианство

Наибольший интерес представляет использование образа Орфея в раннехристианском искусстве. В античном мире изображения Орфея, играющего на лире и окруженного животными, стали особенно популярными в середине II века до РХ. Из языческого искусства эта тема переходит в искусство  раннехристианское.  Шесть раз изображение Орфея встречается на фресках в катакомбах Рима.

Согласно устоявшемуся в прошлом столетии мнению, Орфей на этих фресках – символ и предтеча Христа. Данная версия вызывает многочисленные споры и  возражения в первую очередь  из лагеря исследователей, близких к традиционным церковным конфессиям. Последние в качестве весомого аргумента обращают внимание на тот факт, что в раннехристианских текстах нет оснований для такого отождествления.


Рисунок 7. Христианская статуя Орфея, Византийский музей, Афины. Происходит с острова Эгина, IV век.

Действительно, хотя  такие отцы церкви как Климент Александрийский и Евсевий Кесарийский, сравнивали Христа с Орфеем, они всегда противопоставляли эти две фигуры. Ни один из них не говорил об аллегорическом сходстве образов эллинского поэта и Сына Божьего.

Климент в «Увещевании к язычникам» посвящает Орфею краткую главу «Обман Орфея», где высказывается в очень категоричном тоне. 

«Губя жизнь доверчивых под прикрытием музыки, в искусном шарлатанстве неистовствуя на их погибель, справляя бесчинства, обожествляя скорбь, они первые привели людей к идолам. На камнях и досках, т. е. на статуях и изображениях, они воздвигли цитадель грубого суеверия и воистину прекрасную свободу поднебесных граждан напевами и заклинаниями впрягли в крайнее рабство», - пишет он об Орфее и других древних поэтах. (Климент Александрийский. Увещевание к язычникам 1, III).  Этому нечестивому обману «пустых мифов» христианский апологет противопоставляет «новую песнь» Христа, который на «вечный лад новых созвучий, соименный Богу; поет песнь новую, левитскую, ту, что уносит печаль и дает и покой, и забвенье, сладкое и истинное лекарство от скорби, смешанное с песней».

В том же духе о поэтах-теологах Орфее, Мусее и Лине  высказывается блаженный Августин, обвиняющих их во многих «пустых и ложных измышлениях» и поклонении «гнусным» богам». По мнению отца церкви, эти поэты если и «сказали нечто о едином истинном Боге, то, почитая вместе с Ним других, которые не суть боги». (Августин Иппонийский. «О граде Божьем», 17, XIV).

Мягче всех высказывается Евсевий Кесарийский в своем панегирике императору Константину, когда пишет о том, что «Орфей, ударяя плектром по струнам музыкального инструмента, очаровывал своей песнью всякого рода зверей и укрощал ярость диких животных».  С эллинской лирой, внушающей кротость зверям, церковный писатель сравнивает Слово Божие, которое «исцелило дикость в нравах эллинов и варваров, все неистовые и зверские страсти их душ».  (Евсевий Памфил. «О жизни блаженного василевса Константина», 14).

Возможно, что Евсевий ссылается на ту традицию, которая позже нашла отражение у представителя следующего поколения христианских писателей – префекта Константинополя Фемистия (ок. 317-388). Тот аллегорически истолковывал укрощение дикой природы Орфеем как «искоренение заключенного в душах звериного начала» (Фемистий, Речи, 30: Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.38).  Не исключено, конечно, что Фемистий следует здесь за Евсевием, однако хорошо известно, что Орфею ставили в заслугу смягчение нравов людей еще в классическую эпоху, о чем есть упоминание у Аристофана: «Орфей обучил нас посвящениям в таинства  и воздержанию от убийств» (Лягушки, 1032: Фрагменты ранних греческих философов.  - М., 1989. – с.38).  Гутри также цитирует по этому поводу слова Псевдо-Каллисфена о том, что Орфей своим пением и лирой «смягчал сердца варваров и укрощал диких животных» (W.K.C. Guthrie. Orpheus and Greek Religion: A Study of the Orphic Movement. Princeton University Press, 1935. – р. 40).


Рисунок 8. Орфей во Фракии, аттическая ваза, около 440 до РХ. Орфей сидит на камне и играет на лире. Рядом фракийские воины слушают его пение.

Катабасис Орфея давал еще один повод для сравнения с фигурой Христа применительно к  теме сошествия во ад. Здесь Орфей рассматривается христианскими писателями как неудачник, как тот, кому в отличие от Сына Божьего не удалось победить смерть. В одном из Нисибийских гимнов Ефрема Сирина Смерть говорит:

«Диких зверей мудрецы
могут умолить, но их мольбы
 в мои уши не входят».  

Ефрем Сирин.Нисибийские песнопения. Гимн. 36//Архиепископ Иларион (Алфеев). Христос – Победитель ада. Тема сошествия во ад в восточно-христианской традиции.)

Тут мы видим явный намек на неудачу Орфея, которому, в отличие от Спасителя, освободившего праведников из Шеола, не удалось вернуть Эвридику из Гадеса.

Перейдем теперь к самим изображениям.  Самый простой сюжет представлен на фреске из катакомбы Домитиллы, которая ориентировочно датируется III веком по РХ. Здесь мы видим, сидящую фигуру, окруженную разными животными.


Рисунок 9. Фреска с изображением Орфея из катакомб Домитиллы.

На другой фреске, открытой в 1957 году в катакомбах Петра и Марцелла (IV век) Орфей изображен в виде богато одетого юноши во фригийском головном уборе. Он сидит во фронтальной императорской позе, что характерно для христианского искусства с IV века. Справа и слева от него символические изображения голубя и орла.


Рисунок 10. Фреска с изображением Орфея в катакомбах Петра и Марцелла (IV век)

В катакомбах Домитиллы сохранилось еще одно – более сложное изображение Орфея. В центре композиции певец, играющий на лире, среди многочисленных животных:  лошадь, овца, леопард, змея, черепаха, крыса, тигр, лев, петух и другие птицы.  По внешнему кругу представлены библейские сцены:  Даниил во рву со львами, воскрешение Лазаря,  Давид с пращой, Моисей иссекающий воду из камня, а также символические изображения овцы и быка в райском саду. По углам голуби с оливковой ветвью, символизирующие спасение праведных.


Рисунок 11. Фреска с изображением Орфея из катакомб Домитиллы.

Смысл этих сцен до сих пор не получил однозначного толкования. Ортодоксы пытаются доказать, что здесь мы видим стилизованное изображение царя Давида, играющего на гуслях. Схожие образы встречаются и в византийском христианском искусстве. Пророк Давид в юности был простым пастухом. На миниатюре из греческой «Хлудовской» Псалтири, IX век, Давид пасет овец, играет на псалтири, защищая стада от льва и медведя.


Рисунок 12. Орфей-Давид в Хлудовской псалтири.

Наиболее впечатляющий пример иудейско-греческого синкретизма содержится в Парижской псалтири,  Cod. 139 из  Bibliotheque Nationale. Здесь юный Орфей-Давид играет на лире козам и овцам. Рядом мать Орфея – муза Каллиопа.  Сверху изображение дионисийского кратера (чаши для смешивания). За колонной дриада Эхо слушает музыку. 


Рисунок 12. Орфей Давид в Cod. 139 из  Bibliotheque Nationale

Но еще Robert Eisler в 1921 году совершенно справедливо показал, что Орфей-пастырь, который действительно символизирует Давида, всегда окружен домашними животными. Тогда как на большинстве раннехристианских памятников Орфей очаровывает музыкой животных диких.

По мнению исследователя, Орфей-пастырь среди домашних животных – это Давид, тогда как Орфей среди диких и домашних животных это новый Давид и «отрасль от корня Иессеева», Ис. 11:1.

Христианская трактовка символизма животных, внимающих музыке Орфея, возможно основана на пророчестве о рае в  Ис. 11: 6: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их».  Это настанет после того как: «Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил». Ис. 7, 14.

Числовое значение греческого имени ΕΜΜΑΝΟΥΗΛ =5 + 12 + 12 + 1+13+ 15 + 20+7+11=96, равно числовому значению ΟΡΦΕΥΣ 15+17+21+5+20+18=96, что могло послужить основанием для символического отождествления двух фигур.  (Robert Eisler. Orpheus--The fisher Comparative studies in Orphic and early Christian cult symbolism. London, 1921. Plate XXVIII., Plate XXIX).

Пожалуй, самая сенсационная находка была сделана во время раскопок 1901 года на кладбище близ Дамасских ворот Иерусалима. Здесь была обнаружена напольная мозаика из могилы VI века, которая сейчас хранится в археологическом музее Стамбула.


Рисунок 14. Мозаика с изображением Орфея, Иерусалим, VI век.

В центре мозаики изображение Орфея во фригийской шапке. Он одет по восточной моде в светлую тунику, через правое плечо перекинута мантия, прикрепленная золотой фибулой. Орфей, сидя во фронтальной императорской позе, играет на кифаре, и у его ног изображены Пан и кантавр. Среди животных, окружающих Орфея – орел с крестом на шее. Отдельно на мозаике изображения двух усопших женщин – Феодосии и Георгии. Нет сомнений, что обе эти женщины были христианками.

 «Для некоторых поздних античных авторов, испытавших влияние платонической мысли, - пишет интерпретируя этот сюжет Джон Фридман, - душа дается земному телу в долг и во время своего телесного существования она томится, стремясь вернуться на звезды, где, после смерти тела, она соединится с Единым. Душа настроена на музыку сфер, откуда она снизошла и инстинктивно отвечает на гармоники лиры, так как этот инструмент был создан в соответствии с моделью вселенной. По свидетельству Феона Смирнского, когда Гермес был маленьким, он изобрел лиру.  Впоследствии он поднялся на небеса и восхитился, увидев, что планеты, движущиеся вокруг своих орбит, издают те же звуки, что и лира, которую он изобрел на земле. Макробий в комментарии на «Сон Сципиона» пишет о человеке, совершившим восхождение к звездам: «Каждая душа в этом мире пленяется звуками музыки…ибо душа приносит с собой в тело память о музыке, которую она знала в небесах…Таково происхождение истории  Орфея». Некоторые авторы полагали, что лира помогает душе в ее возвращении на родину и что человек, желающий достичь небесного бессмертия должен отождествить себя с этим инструментом. Как писал Цицерон   «Через подражание этому (музыке сфер) своим голосом и струнами, сведущие люди открыли для себя путь, по которому можно вернуться в это место (на небеса)». Другие в том числе Орфей полагали, что лира необходима для посмертного путешествия души.  В схолии на Вергилия, обнаруженной в 1925 году в Парижском манускрипте, читаем: «Варрон говорит, что была некая орфическая книга, посвященная вызыванию души, и называлась она Лира. Говорят, что душам нужна кифара для того, чтобы вознестись».

В художественной программе мозаики лира противопоставляется флейте Пана. Если струнные инструменты, к которым относится лира, обращены к разумной части души, то духовые инструменты, такие как флейта, взывают к страстям, которые привязывают душу к земле, тогда как лира ведет ее небесам.

В свою очередь кентавр олицетворяет похоть и насилие. Святой Василий Великий вслед за греческим «Физиологом» делает кентавра образом двусоставной природы человека. Его высшая душа является разумной, а низшая сравнивается с похотливой лошадью.

Таким образом, мозаика показывает победу лиры, взывающей к разумной части души, над страстями, которые представлены в виде флейты Пана и образа кентавра.  (John Block Friedman. Orpheus in the Middle Ages. - Syracuse University Press, 1970. – р.79-84).

Завершая обзор о христианской иконографии Орфея, нельзя обойти молчанием еще один памятник – камень из византийской коллекции Берлинского музея, который был потерян во время Второй мировой войны.  На камне изображение распятой фигуры, над головой которой семь звезд и месяц. Греческая надпись гласит «Орфей вакхический». О подлинности этого памятника, равно как и о его связи с христианством, идут многочисленные дискуссии. В отдельной работе A. Mastrocinque (Orpheos Bakchikos. Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik 97: 16–24.), посвященной этой загадочной реликвии, приводятся в аргументы как в поддержку ее подлинности, так и христианского характера, что может служить еще одним доказательством популярности образа Орфея в христианской эзотерической традиции. 


Рисунок 15. Утерянная гемма из Берлинского музея.

© Ariston




Комментариев нет:

Отправить комментарий