понедельник, 21 октября 2013 г.

Лекции Алекса Момы по гностицизму. Лекция 2.

План лекции
1. Общие сведения об имеющихся кодексах и текстах.
2. Апокриф Иоанна как важнейший из сохранившихся гностических текстов; его четыре версии.
3. Евангелие от Фомы как наиболее авторитетный источник раннехристианских логий.
4. Евангелие Иуды. Почему шумиха и сенсация, раздутая вокруг этого Евангелия, лишена оснований.


ЛЕКЦИЯ.

1. На данный момент существует 4 найденных в Египте кодекса, содержащих гностические тексты на коптском языке, а также целая библиотека из 13 кодексов, которую принято называть «Коптской гностической Библиотекой из Наг-Хаммади», или просто «Корпусом Наг-Хаммади». Все найденные коптские тексты являются переводами с несохранившихся греческих оригиналов.

Коптский язык, на который переводились эти тексты, является позднейшей модификацией египетского языка, он имеет шесть диалектов (и почти все гностические тексты написаны на литературном, саидском диалекте), но, в отличие от египетского, имеет модифицированный греческий алфавит (причем многие ключевые термины, такие как Плерома, Архонты, Власти, Звёзды и т.п., несмотря на то, что им вполне можно было подобрать коптские аналоги, не переводились с греческого на коптский и оставались в этих текстах на языке оригинала, но переписанными согласно правилам коптской грамматики). Как и египетский, коптский входит в число афро-азиатских, а не индо-европейских языков, ведущих своюлинию от санскрита. Копты имеют весьма причудливую грамматику: так то, что мы называем суффиксами и окончаниями, у них стоит обычно в начале слов, а не в конце, они «вкрапляют» местоимения (и не только) в те слова, с которыми они связаны, и т.п. Этот язык в обиходной оценке сейчас считается «мертвым», однако такое определение не вполне корректно, поскольку египетские христиане-копты (или позднее «коренное» население Египта, населявшее эту страну до арабского завоевания в средние века) по сей день, хотя и не все, пользуются этим языком и изучают его, а также, разумеется, используют его как язык богослужений в ортодоксальной Коптской церкви. Корпус Нового Завета (и, разумеется, Ветхого) не только переведен на коптский язык, но его издание даже можно без труда найти у нас – в московской Библиотеке иностранной литературы, 11-томное издание с параллельным переводом «коптского» НЗ на английский. Правда, сейчас граждане Египта, считающие себя коптами, составляют лишь чуть более 2% населения страны, но при этом эта часть населения одна из самых образованных, и многие ее представители составляют костяк политической и культурной элиты страны. Однако, насколько мне известно, «гностики» среди коптского христианского населения страны сейчас отсутствуют напрочь.

Вне всякого сомнения, на становление и развитие коптского языка определяющее влияние оказало проникновение христианства в Египет и его широкое распространение в конце 1 – начале 2 веков. Если я не ошибаюсь, это единственный в нашу эру мировой прецедент именно такого, «религиозного» генезиса, в общем, нового для страны языка. Однако эта версия не является общепринятой. Так, ее оспаривают во введении к Грамматике коптского языка П.В. Ернштедта (М., 1986) А. Хосроев и А. Четверухин. Для тех, кто хочет самостоятельно изучать коптский язык или хотя бы ознакомиться с его основами, весьма любопытными и даже «мистическими», могу порекомендовать (для начала) книгу А.И. Еланской «Коптский язык» (М., 1964, есть в той же «Иностранке») и купить через Интернет-магазин «виртуально» еще не окончательно распроданную «Грамматику коптского языка» Вальтера Тиля – Вольфганга Вестендорфа (СПб., 2007, в пер. недавно скончавшегося А.С. Четверухина). В формате pdf можно скачать коптские грамматики на английском языке, написанные Мартином Пламли (J. Martin Plumley; в московской «Ленинке» есть ее перевод, выполненный М.К. Трофимовой в 2001 году – купить его невозможно с момента выхода) и Бентли Лейтоном (Bentley Layton, Coptic in 20 Lessons). В Интернете, в формате dejavu, можно скачать Оксфордский коптско-английский словарь (по сути, целую энциклопедию) Вальтера Крама (Oxford, 1939 и 1962). Полного коптско-русского словаря не существует по сей день (но его издание сейчас готовится петербургским ученым Дм. Алексеевым), что существенно затрудняет переводы коптских текстов на русский и делает крайне некорректным само понятие “русский перевод коптского текста». В России специалистов-коптологов существенно меньше, чем в США, Канаде, Великобритании, Германии, Франции и Финляндии, даже взятых по отдельности. Однако все они, без исключения, занимались и «гностическими» текстами. Почти все они перечислены в списке литературы, розданном вам перед первой лекцией, но далеко не все они живы…

Однако перейду непосредственно к Кодексам, перечисляемым мною в хронологическом порядке по времени их обнаружения. Предварительно отмечу, что неслучайно все гностические Кодексы были найдены именно в Египте: в египетской пустыне такие кодексы, в силу почвенно-климатических условий, могли храниться в земле столетиями, будучи спрятанными их владельцами, опасавшимися репрессий со стороны пришедших к власти христианских ортодоксов и «ересеологов» в форме и в штатском.

I. Кодекс, названный именем лондонского врача и коллекционера античных древностей Антонио Эскью (Codex Askewianus), приобретенный им в Лондоне во второй половине 18 века. В него входит самый длинный (383 коптских страницы) из найденных аутентичных текстов трактат под условным наименованием «Пистис София» (в самом тексте он не столько озаглавлен, сколько, видимо, охарактеризован как «Книги Спасителя» и разделен на 4 отдельных книги, его разделение на главы было сделано уже в 20-м веке, причем всякий раз по-разному). Это достаточно поздний («пост-валентинианский») текст, даже его греческий оригинал не мог появиться ранее конца 3 века. История публикации Кодекса, найденного задолго до нынешней почти полной победы над европейским ортодоксальным клерикализмом, – эпопея не для слабонервных. Я всё еще не до конца потерял надежду, что в этом году выйдет не только мой перевод Pistis Sophia, но и том моего коллеги Александра Рычкова, посвященный, в том числе, этой эпопее.

Первый параллельный перевод текста был выполнен Маурицием Шварце под ред. Юлиуса Петермана в Берлине и опубликован дважды, в 1851 и 1853 гг., однако это был перевод с одного почти «мертвого» языка на другой – с коптского на латынь; кроме того, греческие термины вообще не были переведены. Т.о., это вообще не было переводом, сделанным для широкой публики, несмотря на то, что латынь тогда знали гораздо больше людей, чем сейчас. Кстати, в строгом смысле, факсимильное издание Кодекса отсутствует по сей день (вторая, более читабельная перепечатка коптского текста была опубликована Карлом Шмидтом в Копенгагене в 1925 году, с поправками и детальными примечаниями). Впервые на современные языки текст был переведен на французский, перевод был издан в 1895 г. Э. Амелинью (до этого существовал один неопубликованный из-за сопротивления «христианской» цензуры французский перевод, сделанный еще в середине 19 века французским ученым Дюлорье). На английский текст переводился известным теософом, учеником Е.П. Блаватской Джорджем Робертом Стюартом Мидом (1895, 1905, 1921 и масса современных переизданий), выдающимся британским коптологом Джорджем Хорнером (1924 – колоссальная библиографическая редкость; кстати, именно Хорнер перевел на английский коптскую версию Нового Завета, изданную только в 1969 г.), Виолет МакДермот (на мой взгляд, это лучший из существующих переводов – Лейден, 1978), на немецкий Вальтером Тиллем, в изданиях 1954 и 1959 гг. (в одном издании с «Книгами Иеу» из Кодекса Брюса, что неслучайно, т.к. в Pistis Sophia были неоднократно упомянуты те самые «Две великие книги Иеу»). Издан также прекрасный русский перевод А.И. Еланской (СПб., 2004). Оригинальный Кодекс хранится в Британском музее в Лондоне.

II. Кодекс Джеймса Брюса (Codex Brucianus), куда вошли не только две «гностические» (и также достаточно поздние, оригинал которых был написан не ранее середины III века) «Книги Иеу», а также «гностический», но практически лишенный традиционного космологического дуализма христиан-гностиков, прославляющий Небесный мир как образчик для духовного человека земли «Текст без названия» (в русском, 2008 г., переводе Дмитрия Алексеева – «Книга Величий Отца»), но и множество текстов не гностического содержания и даже не на коптском языке. В виде разрозненных тетрадей Кодекс попал в Англию примерно в 1769 году, будучи купленным самим Брюсом в Египте, однако ему повезло еще куда меньше, чем Пистис Софии – первое издание всего Кодекса вышло с параллельным английским переводом только 123 года спустя, в 1892 году; отдельно также издавался перевод Текста без названия – в 1918 и 1933 годах. «Книги Иеу», как я говорил выше, выходили в немецком переводе в 1954\59 гг. (т.е. более чем через 150 лет с момента обнаружения Кодекса), «Книги Иеу» и «Текст без названия» (или «Книга Величий Отца» по версии его русского переводчика Дм. Алексеева) в наилучшем виде (в оригинале и в английском переводе) были изданы в Лейдене в 1978 году (опять-таки, я считаю этот перевод гностических текстов Кодекса, осуществленный Виолет МакДермот, лучшим из существующих). Насколько мне известно, ЕДИНСТВЕННЫЙ русский (и пока любительский, т.к. я только сейчас занимаюсь его серьезной редактурой, дорабатывая «имяслов» и связанные с ним примечания) перевод Книг Иеу (с фотокопиями многочисленных диаграмм коптского текста) выполнен мною в 2004 году и опубликован на сайте Гностицизм . О Книгах Иеу ниже мы будем говорить отдельно. 

III. Берлинский гностический папирус, или Papyrus Berolinensis 8502. Этот Кодекс оказался в Германии в конце 19-го века, будучи, немногим ранее, приобретенным в Египте. Туда входит одна из кратких версий «Апокрифа Иоанна», «Евангелие от Марии», «София Иисуса Христа», а также короткое «Деяние Петра». Первые научные публикации, касающиеся Кодекса, появились в 1898 году, однако сам он был издан даже не после Первой, а уже после Второй мировой войны – в 1955 году, с параллельным немецким переводом. Отдельные его тексты издавались в русском переводе: М.К. Трофимовой в упоминавшемся на 1-й лекции издании «Апокрифы древних христиан» (1989 г.) переводилось «Евангелие от Марии», «Апокриф Иоанна» и «София Иисуса Христа» – А.И. Еланской в также упоминавшемся издании («Премудрость Иисуса Христа», 2004, вместе с Pistis Sophia, озаглавленной там «Вера-Премудрость»), академического русского перевода не было только у краткого «Деяния Петра». Однако весь Кодекс именно в том варианте, в котором он был издан в Германии Вальтером Тиллем, вышел с параллельным русским переводом только в 2004 году (переводчик – А.С. Четверухин). Поскольку наиболее значимые тексты этого Кодекса встречаются также в Наг-Хаммади, здесь, в рамках обзорной лекции, я не буду останавливаться на его содержании подробнее. Англоязычное – полное! – издание Берлинского папируса с параллельным английским переводом вышло, в кои-то веки, не намного раньше русского – в лейденской серии Nag Hammadi Studies в 1996 году.

IV. Библиотека Наг-Хаммади, крупнейшее по общему количеству страниц собрание из 13 кодексов, состоящее (в отличие от всех ранее найденных Кодексов, находившихся в приличном состоянии) из текстов очень разных степеней сохранности, от очень хорошей до очень плохой, причем ряд текстов этой Библиотеки («Апокриф Иоанна» – ключевой текст нашей традиции, присутствующий в трех версиях) встречаются в ней в двух и более версиях. В двух версиях (из чего мы можем сделать вывод о чрезвычайной важности, как минимум, конкретно для египетских гностиков именно этих текстов) в этом собрании присутствуют следующие трактаты: «Евангелие Египтян», «Послание Блаженного Евгноста», «Евангелие Истины», «О происхождении мира» (странно в этой связи, что нет повторения пользовавшегося немалым спросом «Евангелия от Фомы»). Именно русские переводы этих текстов я и советую вам прочитать или в обязательном порядке, или в первую очередь, т.к. все они, к счастью, давно опубликованы в книжном формате.

Все тексты, за исключением текстов Первого кодекса, или Кодекса Юнга, который первым из всего собрания обрел в 1952 году «законного владельца» в Европе в лице Института К.-Г. Юнга, написаны на наиболее литературном и самом распространенном из шести диалектов коптского языка – на саидском диалекте (иногда с примесью других диалектов, чего не было в ранее найденных гностических собраниях, состоящих из текстов на «чистом» саидском); тексты Кодекса Юнга написаны на субахмимском диалекте. Всего в Библиотеке насчитывается 53 текста (включая повторяющиеся). В найденном в конце 20 века Кодексе Чакос также содержатся такие тексты «из Наг-Хаммади», как (Первый из двух) «Апокалипсис Иакова», «Послание Петра к Филиппу» и «Аллоген».

Начиная с середины 70-х гг. кодексы этой Библиотеки, случайно открытые египетскими крестьянами при земляных работах в декабре 1945 года и «западная» история каждого из которых по сей день чрезвычайно запутана, начали, после снятия с них фотокопий для факсимиле, постепенно передаваться западными учеными обратно в Египет, где сейчас практически все они и хранятся – в Коптском музее в Каире. Полное академическое русскоязычное собрание переводов текстов из Наг-Хаммади планируется выпустить (и ваш покорный слуга – один из сотрудников этого Проекта) в 2010, самое позднее – в начале 2011 года. Большинство переводов этого, полного, собрания, или даже все они, будут принадлежать Дмитрию Алексееву.

В настоящее время, в числе крупнейших изданий всей коллекции, существует растянувшееся более чем на 25 лет академическое издание, выходившее отдельными томами в 60-х – 90-х гг., с параллельным переводом, в основном, на английский, вышедшее в Лейдене в серии Nag Hammadi Studies, а также научно-популярное издание английских переводов всей библиотеки, The Nag Hammadi Library in English, вышедшее в Лос-Анджелесе в 1977 году. Существуют также полное французское, немецкое, голландское и частичное финское издания Библиотеки. Забавно, что, насколько я знаю, до сих пор не существует греческого издания – видимо, потенциальные издатели сочли не вполне уместным обратный перевод коптских переводов на греческий, надеясь, что когда-то отыщутся греческие оригиналы текстов. Однако вероятность будущей находки такого рода, признаемся честно, близка к нулю.

Еще 2 года назад я полагал (что было отражено в моих лекциях 2006 года в Клубе-93), что в собрание Наг-Хаммади входят, помимо христианских текстов, составляющих огромное большинство всех трактатов коллекции, и пост-гностических, лишенных космологического дуализма герметических трактатов (фрагмента «Асклепия», полностью дошедшем до нас в латинском варианте и переведенном на русский, «Об Огдоаде и Эннеаде», краткой герметической «Молитвы Благодарения» и «Гипсифронэ») еще и (отдельным «эшелоном») нео- или средне-платонические тексты (такие, как «Зостриан», «Марсан», «Аллоген» и краткое, весьма отличное от греческого, классического платоновского оригинала, переложение фрагмента «Государства» Платона). Однако теперь я полагаю, что все эти тексты (за исключением упомянутых герметических и платоновской «Гомилии о животном»), вне зависимости от того, упоминаются ли там или нет известные нам персонажи раннехристианской истории, являются текстами христианской гетеродоксальной традиции I-IV вв. (причем нам доступен их вариант III-IV вв.), но испытавшими, как и герметические тексты III-VI вв., влияние египетских мистериальных практик, платонизма и не узко догматически воспринятого иудаизма. (Влияние последних двух отчетливо видно, кстати, и в «Книгах Иеу», и в Pistis Sophia, а также в текстах новозаветной традиции.) В частности, но, разумеется, не исключительно поэтому, я пришел к этой мысли потому, что «Аллоген» также был найден, в краткой версии, в «стопроцентно христианском» (в отличие от Наг-Хаммади, где «есть нюансы»), по духу и букве Кодексе Чакос, о котором ниже.

Я также ныне более чем скептически отношусь к предпринимаемому исключительно под воздействием «трудов» еще ранних ересеологов делению этих текстов по признаку их изначальной принадлежности не только к разным традициям, но и к различным гностическим «сектам». В коллекции есть тексты валентиниан (т.н. «Валентинианское объяснение» с субтрактатами «О Крещении (А и В)», «О Евхаристии» и «О помазании» - все 4 очень плохой сохранности), но, по-видимому, и не более того. Все эти «офиты», «сифиане», «барбелоиты» и т.п., скорее всего, есть лишь плод больного воображения ересиологов, чьи сведения путаны или прямо ложны. Наши тексты вполне самостоятельны и, хотя изначально и были написаны в разных общинах, вряд ли имеют отношение именно к предлагавшейся веками классификации т.н. «гностических сект». В самом деле, могли ли существовать, как уверяли ересеологи, некие «архонтики»? Это что, христиане, поклоняющиеся архонтам?! По-моему, это полный абсурд.

Краткие сведения обо всех текстах из Наг-Хаммади можно посмотреть в статье Дм. Алексеева «Античное христианство и гностицизм».

IV. Кодекс Чакос (Tchakos Codex). Факсимильное издание и перевод его текстов опубликован пока – в полном виде – только на английском, причем совсем недавно, в 2006 году Национальным Географическим Обществом США (а на фтп-сервере сообщества можно вполне легально скачать его факсимиле), потратившему на его восстановление, ставшее необходимым в результате варварского хранения уже в наше время и на его скрупулезное исследование миллионы грантовых долларов. История обнаружения и последующих злоключений этого Кодекса вполне напоминает содержание не самого скучного, но вполне остросюжетного голливудского криминального боевика.

Кодекс был приобретен в 1978 году, о его содержании арабские перекупщики, как и арабские крестьяне, нашедшие в 1945 году Библиотеку Наг-Хаммади, даже не догадывались. Несколько раз он перекупался подпольными коллекционерами антиквариата и, наконец, контрабандным способом был вывезен из Египта на Запад, где хранился, не будучи востребованным и не попадя сразу в руки человеку, хоть немного понимающему коптский язык, в ужасающих условиях, в т.ч. не менее десяти лет – в ячейке банковского сейфа, где добрая половина его страниц и рассыпалась «в песок». Причем на Западе кодекс находился уже в неполном виде, и мы далеко не уверены, что до нас дошли, хотя бы фрагментарно, все тексты, находившиеся в нем. Большая часть восстановительных и исследовательских работ была проведена в европейских (в основном в Швейцарии) лабораториях международным коллективом ученых, преимущественно из США. Таким образом, Кодексом Чакос он был назван не по имени его первого западного владельца, а по имени его, вообще говоря, случайного владельца, г-жи Чакос, которая, между прочим, немало повинна и в его плохом состоянии, и в том, что пыталась нажиться на нем – вопреки тому, что она сама утверждает (подробнее см. о г-же Чакос и ее весьма неприглядной роли в истории Кодекса см. в книге Джеймса М. Робинсона «Тайна истинного Евангелия Иуды» - Харьков, 2007).

В настоящее время в Кодексе Чакос содержатся, в порядке размещения, следующие тексты: «Послание Петра к Филиппу», «(Первый) Апокалипсис Иакова», «Евангелие Иуды», «Аллоген». (Русский перевод всего Кодекса Чакос сейчас готовится Дм. Алекеевым, причем «Евангелие Иуды» уже им переведено и опубликовано.)

И, наконец, своего рода «пункт IV с половиной».

На данный момент археологами на Ближнем Востоке найдено немало других текстов, в т.ч., очевидно, «гностического характера», однако на вышеизложенных примерах хорошо видно, сколько лет обычно проходит с момента обнаружения кодекса или текста до его издания или хотя бы до каких-либо научных статей, кратко анализирующих его содержание. Ученые предпочитают «не разглашать до поры конфиденциальную служебную информацию», а руководствоваться слухами нам как-то не хочется. В ожидании грантов от становящихся год от года всё более жадными и жаждущими непременных «научных сенсаций» грантодателей, «живая очередь» на публикации о находках, которые находят археологические партии (общее число и состав участников которых растет в регионе с каждым годом), растягивается иногда на десятилетия – даже в современном нам мире с его якобы «ускоренным темпом жизни». Поэтому пока нам остается лишь «с умным видом» вести себя так, как будто со времен 1978 года по интересующему нас предмету ничего обнаружено не было. Хотя, очевидно, это не так.

2. «Апокриф Иоанна» – ключевой текст нашей традиции, текст, по своему характеру являющийся стопроцентно космологическим и откровенно «дуалистическим». Поскольку он сохранился в четырех коптских версиях (и возможно, что помимо греческого его оригинала существовал также и латинский его перевод), то я постараюсь передать ту часть его содержания, которая является общей для всех этих версий.

Я уже кратко говорил на первой лекции о том, как Ириней (вероятно, читавший греческий оригинал Апокрифа, или Тайной Книги, лично), а позднее и многие другие ересеологи описывали процесс, приведший к созданию падшего мира, цитируя ненавистных ему «еретиков». Рассказывал, правда, с помощью «собственноручно» сочиненной аналогии с Богом-Отцом как электростанцией и Софией, неудачно прокатившейся поездом-экспрессом. Теперь пришло время обратиться к аутентичному первоисточнику.

Но прежде, чем вернуться к истории с отпадением Софии, обратимся чуть подробнее к устройству Плеромы. Незримый Бог, который есть одновременно Высший Свет, даже не породил, но лишь УВИДЕЛ свое отражение в воде светового мира, а увидев, наделил осознанием, потому что именно с этого момента он и возник как «Лик Незримого». Причем этот Лик, или Свет, будучи отраженным, разделился на четыре части и оказался наделенным женской природой. Он был назван Барбело и состоял из Мысли, Предвидения, Провидения и Совершенства и Первой Силы. Вроде бы высший магический квартернарий ((прообраз, низведенный в ортодоксии до Троицы за счет сознательной «ампутации» женского божественного начала)), но пока еще только в потенциальности. Ибо не будем торопиться: вслед за Барбело (т.е., говоря очень условно, Отцом, Матерью, Сыном и Духом Святым в одной Божественной Сущности) практически сразу Отцом создаются четыре других сущности: Мысль (еще одна), Первое Знание, Нетленность и Вечная (дословно – Эоническая) Жизнь. Названия всех этих эонов могут слегка варьироваться. Т.е. если Барбело оказалась не совсем «идентичным» отражением Непостижимого Отца, поскольку в ней Его монадический образ предстал в виде четырехганника, то ее зеркальное подобие уже предстало почти точной копией ее самой. В этом и заключается хитрость многих гностических текстов – в них часто упоминаются как бы одни и те же сущности, но стоящие на совершенно разных ступенях бытия, или находящиеся в разных своих ипостасях. Гностическая вселенная оказывается сродни голограмме и, как признал один мой знакомый увлекшийся Гнозисом математик, так же четко поддается алгебраическому моделированию, как и полу-видимая вселенная астрофизиков и астрономов, ибо физический мир работает на принципе подобия умопостигаемому.

Все вновь созданные (или осознанные, или эманированные) сущности поют гимны, причем не только Отцу, но каждая сущность, созданная после вышестоящей, славит еще и ее (именно отсюда берут начало вздорные ересиологические обвинения «гностиков» в возврате к «языческому многобожию»). В результате молитвенного погружения в Отца Барбело производит Искру Света, которую Отец ПОМАЗАЛ своей благодатью, и в результате родился Христос (помазанник) или Хрестос (или Благой). Благодаря Христу возникают Нус (или Ум), Телема (или Воля), Логос (или Слово). Т.е. опять квартернарий, или квадрат, поскольку сам Христос в этой схеме также учитывается. Будучи, так сказать, «первым среди равных» божественных сущностей, Христос получает власть от Отца не только над всей областью Плеромы, которой он предстоит, но и над всей Вселенной. Вот здесь и коренится ответ на вопрос, какова же глубинная суть фраз новозаветного Евангелия от Иоанна «Я и Отец мой – одно» или «Ибо так возлюбил Господь мир, что отдал сына своего единородного…». В изложении ортодоксов этот «Господь», конечно же, не кто иной как «ревнивый Бог Израиля», Яхве, что не выдерживает никакой критики, ибо это попросту неправда.

Вслед за этим эманируется четыре Света: Гармозель (которому приданы Эоны: Милость, Истина и Форма), Оройаэль (или Ориэль, которому приданы Провидение, Красота, Память), Давейфе (отголосок «Давида», которому приданы Эоны: Разум, Любовь, Идея) и, наконец, 4-й Свет, Элелет (которому приданы Совершенство, Мир И София). Именно после всего этого был сотворен Небесный Адам, от которого в нас, людях, наши высшие, духовные «тела», или принципы, но который, парадоксальным образом, является очень косвенным, но «виновником» нашей низшей природы. Об этом чуть ниже, а пока «Апокриф» завершает картину создания небесного мира, проводя зеркальный водораздел, на этот раз, уже между четырьмя созданными Светами, строго пополам: если Христос ставит Адама и его сына, Сифа, соответственно, над первым и вторым Светами, Гармозелем и Оройаэлем, то множественные эманации-отблески Адама и Сифа, соответственно, «души святых» и «души не раскаявшихся сразу», к которым мы вернемся чуть ниже, помещаются уже ПОД Третьим и Четвертым Светами соответственно – под Давейфе и Элелетом. Было бы чрезвычайно наивным полагать (как это делает один из переводчиков Апокрифа на русский язык), что «души не раскаявшихся сразу» - это те, кто покаялись «слишком поздно», когда еще жили в материальном мире. Если бы это было так, они пребывали бы «теперь» не в Плероме, под Четвертым Светом, что было бы огромной честью для любой упокоившейся души, но, скорее всего, где-нибудь «в районе Тринадцатого эона», подробно описываемого в трактате Pistis Sophia как своего рода подбрюшье психической области, как некое расширительно понимаемое вместилище Предела – точки перехода из низшего мира в высший.

Итак, первым существом, сотворенным падшей пока еще вовсе не «в материю», но просто отпавшей от Плеромы, Софии был Иалдабаоф, которого многие переводят (консенсуса среди ученых по данному вопросу нет) как «Сына Хаоса» - низшего Хаоса. Это означает, что у этого существа была не только мать, София, но, по умолчанию, и Отец – низший Хаос (впоследствии «отцами» разного рода падших существ в тексте часто оказывались уже «дети» и «внуки» Иалдабаофа, совершавшие «блудодеяние» с Софией). Это существо показалось Софии настолько безобразным (хотя его безобразие было всего лишь зеркалом ее собственного безобразного отпадения), что она отринула его от себя прочь, т.е. отбросила его еще ниже тех областей (очевидно, «психических»), в которых в тот момент пребывала сама. Иалдабаоф, оказавшись, таким образом, вдали не только от Плеромы, но теперь уже и от породившей его божественной матери, не ведал ни истинного божьего мира, ни Истинного Бога, непостижимого и предвечного, несотворимого и неуничтожимого Праотца. И потому он не нашел ничего лучшего, чем в вынужденном невежестве своем воскликнуть: «Я бог, и нет другого Бога, кроме меня». (В этих словах, многократно цитируемых в других гностических текстах, очевидным образом, прослеживается первая, но далеко не последняя явная пародия на прочитанную экзотерически «Книгу Бытия» библейского Пятикнижия и лично на Яхве.)

Однако если на этом печальном казусе для самой Софии процесс эманирования новых сущностей был позорно и временно завершен, и ни о чем ином она уже не помышляла (но, напротив, молила Отца и Свет, а также своего небесного супруга о прощении и взятии ее обратно в Плерому), то Иалдабаоф, также оказавшись в одиночестве, но, как и София, оставаясь наделенным уже очень слабым, но всё же божественным светом, а значит, и демиургической силой, начал сотворять себе подобных существ ниже Высших Психических Областей. Он создал себе целый сонм ангелов-помощников (не забудем, что «ангелы» монотеистических религий – чаще всего просто «пониженные в звании» языческие боги) и уже свой мир, т.е. структурировал низший Хаос по своему образу и подобию.

Но в этом не было бы для нас ничего страшного, если бы он и его слуги не задумали сотворить человека по Образу Первого Человека, подлинного Адама, пребывавшего в Плероме, но при этом по своему подобию, т.е. двойственного по сути своей, низшего, психического человека. А после того, как «астральный прообраз» человека нынешнего был готов, и земного, материального человека. Причем он и его слуги всеми силами стремились удержать этого человека в его физико-психическом состоянии и не давать ему познать не только свой Прообраз, обитающий в Плероме, но даже тот «психический шаблон», из которого он был создан. А когда он и созданная вместе с ним Ева всё же предприняли, не без помощи существ Плеромы, такую решительную попытку самопознания, и состоялось их «изгнание из Рая», т.е. из Рая Иалдабаофа и его слуг. Здесь мы видим очередную пародию на книгу Бытия: в роли «Змия-искусителя» так или иначе выступает сам Творец ЭТОГО человека, Демиург-Иалдабаоф, он же Яхве (хотя, заметим, в нашем тексте Яхве – лишь один из ангелов самого этого Демиурга Психического), который подсовывает ему яблоко с Древа Познания отнюдь не высшего мира, но напротив, мира еще более низшего. Так происходит падение «тварного» Адама уже в низшие области Хаоса, или в наш, материальный мир. Этот процесс (а в пространных и, скорее всего, более ранних по дате написания версиях – и процесс создания мельчайших частиц физического тела человека) описан подробно, видимо, потому, что предполагаемый автор текста, апостол Иоанн, которому Иисус и рассказывает всю эту историю, хотел показать первым христианам, т.е. своим читателям, что актом «злого демиургизма» явилось не столько «создание», точнее, структурирование и приспособление к жизни органических существ дотоле совершенно «мертвого», или неорганического физического мира, сколько сам факт поселения в этом мире человека, который изначально, еще будучи Божеством Плеромы, был предназначен для жизни совершенно в иных мирах, более высокого порядка.

Но эта трагедия не является окончательной для человека, которого, вдобавок ко всему, сковали «оковами судьбы» (или кармой в восточном понимании), окончательно разделили два пола и заставили проходить длинную череду перевоплощений, рождений и смертей в этом физическом мире (на реинкарнации содержится более чем ясный намек в конце текста: «познавший Истину не будет снова брошен в иную плоть»). Во-первых, на не окончательный характер этой трагедии есть прямое указание в тексте как на отчасти уже свершившийся факт: в плероматических областях есть специальные эоны, или, условно говоря, пространственно-временные континуумы, где обитают праведные души (людей) и «души тех, кто не покаялись сразу», т.е. здесь содержится намек на то, что отнюдь не все эманации Человека, т.е. люди, подпали с самого начала под власть Демиурга, а также на то, что есть в Плероме «специально отведенные места», но пока малонаселенные, для людей, которые смогут, при помощи Гнозиса Иисуса Хрестоса, познать свою истинную природу, высшую природу, и вернуться домой. Но борьба между силами света и тьмы продолжается (на помощь человеку сначала была послана из Плеромы Мысль Света, а затем и Хрестос, супруг падшей Софии, в ответ на что силами Демиурга был сотворен Дух Обманчивый, который хочет прельстить человека, представ посланником «Истинного Бога» (в этом низшем духе также содержится вполне прозрачный намек на «ветхозаветное божество»). И борьба по сей день происходит не только «в космосе», или в мире в самом широком понимании этого термина, но и в человеческой душе, борьба между Мыслью и Христом с одной стороны, и Духом Обманчивым, с другой. Кто победит в этой борьбе? Для разных людей и ответ на этот вопрос может быть разным, и голливудский хэппи-энд здесь невозможен в принципе. Для людей плотских всё ясно – ничего кроме новых реинкарнаций вплоть до тех пор, пока они не перестанут быть плотскими, или соматиками, в будущем быть не может. Для людей психических, как говорится, возможны варианты: они более восприимчивы к возможному познанию своей Высшей Природы, и именно для них и стараются в нашем мире пришельцы и посланники из мира Божественной Плеромы. Если в них преобладает «разумная душа», они спасутся (и, вознесясь после смерти, смогут отбросить и ее), станут «единодуховными», избранными Высшим Богом, если же возобладает низшая, животная, ведомая тем самым Духом Обманчивым, тогда нет. Собственно говоря, этот самый Дух Обманчивый – уже не фактическое рабство в плену материи (в котором каждый из нас, сидящих в этом зале в данный момент, и так пребывает объективно, вне зависимости от своих убеждений или степени своей «духовной продвинутости»), но ментальное рабство в ее плену, Дух, «испортивший» не только нашу астральную, но уже и более высокую, ментальную сферу.

Подпасть под власть этого духа – значит не столько уже «фактически», сколько ментально привязаться к этому миру, уйти в сторону, совершенно противоположную Гнозису. В реальном мире это означает – заботиться не о том, как отсюда, из него, вырваться, но о карьере, власти, больших деньгах, или утратить чувство меры даже в каких-то простых вещах, необходимых для выживания здесь. Т.е., говоря прямо, посвятить свою жизнь всякой ерунде, что рано или поздно и обратит ее в юдоль скорби уже окончательно. Наш текст, в отличие от едва ли не половины других текстов из Наг-Хаммади (ибо чистым мифом являются россказни о том, что «гностики» любили размышлять лишь о «Непознаваемом Отце, Христе, Софии, Иалдабаофе и падшем мире»), почти совершенно не является текстом нравоучительного характера.

Это отнюдь не значит, что пресловутые «вопросы нравственности», прежде всего сексуальной, которыми во всех, выражаясь телемитским языком, «староэонных религиях» было принято сильно злоупотреблять и вытаскивать их чуть ли не на передний план, были чужды автору текста. Просто здесь, по умолчанию, акценты расставлены по-иному: «нравственная жизнь» - вовсе не самоцель, она по-настоящему может быть полезна только человеку, ментально отрекшемуся от мира в целом, осознавшему его неподлинность, стремящемуся Домой, в божественный мир, и уже исходя из этого, а не сами по себе, «нравственные ценности» могут быть полезны. Могут ведь и не быть: не забывайте, что ко многим моральным установкам ортодоксального иудаизма гностики относились, мягко говоря, скептически. Кроме того, этот текст является подчеркнуто дуалистическим (хотя и лишен часто приписываемого гностикам «крайнего дуализма» и обусловленного им тотального онтологического пессимизма), тогда как, например, Евангелие Истины, о котором мы будем говорить в следующий раз, т.е. другой весьма важный текст из Наг-Хаммади, как бы частично выводит этот дуализм из области космоса в область человеческого сознания, по умолчанию настраивая нас примерно так: «Не думайте, что если вас сюда – что правда – забросил, против вашей истинной воли, Демиург, то это оправдывает ваше недомыслие и вашу самоуспокоенность здесь, в объективном и субъективном плену материального мира».

3. Теперь перейдем к «Евангелию от Фомы». Скорее всего, по времени написания своего греческого оригинала, оно является не менее древним, чем, например, «Евангелие Господне», сохраненное Маркионом, и чем только что вкратце рассмотренный нами «Апокриф Иоанна». Другой вопрос – являлось ли оно изначально цельным текстом или это результат компиляции автором его греческого оригинала различных т.н. разрозненных «Логий Иисуса» (в т.ч. так называемого греческого «источника Q», очень напоминающего наш текст), объединявших лишь несколько изречений и которые, вместе с древней версией Евангелия от Иоанна и Евангелия Господа, и легли, по всей видимости, в основу «евангельской части» нынешнего христианского канона – Нового Завета. На мысль о не гомогенном происхождении «Евангелия от Фомы» нас наталкивает тот факт (хотя на таковом происхождении лично я ни в коем случае не настаиваю, ибо сие в принципе бездоказательно), что изречения философского и религиозного характера, чаще всего содержащие не более одного предложения и начинающиеся просто и лаконично: «Иисус сказал: …», собраны в нем слишком бессистемно, и их вообще для одного текста «слишком много», что текст, состоящий лишь из таких кратких изречений, оказался «слишком длинными» и т.п. Строго говоря, этот текст – едва ли не лучшая отповедь тем, кто верит в отдельное существование некоей отдельной от «раннего христианства», т.е. доникейского, доновозаветного, назовите его как угодно, «гностической ереси», «чьи последователи сфабриковали и Евангелие от Фомы». Это Евангелие, как я сейчас покажу вам при помощи цитат, как раз насквозь «новозаветно», причем характер цитат практически напрямую говорит о его более раннем, чем Новый Завет, происхождении. Единственное «не новозаветное», что там есть – это отсутствие совершенно искусственной и поздней смычки «ветхозаветных идей» с Откровением Самого Иисуса.

Вот, например, второй стих (нумерация приведена согласно русскому переводу, выполненному проф. В.Н. Нечипуренко – Ростов-на-Дону, «Феникс», 2007), вроде бы вполне «гностичный», но и совершенно явно напоминающий новозаветные Евангелия: «Сказал Иисус: Познай то, что присутствует пред лицом твоим, и то, что скрыто от тебя, - откроется пред тобою. Ибо нет ничего тайного, что не будет явным». Стих 14 как будто послужил прообразом сразу нескольким новозаветным речениям: «Сказал Иисус: Если вы поститесь, вы породите в себе грех, и, если вы молитесь, вы будете осуждены, и, если вы подаете милостыню, вы сделаете зло своему духу. (Имеется в виду, что спасения на этом зыбком фундаменте не добиться – вполне, в общем-то, «евангельская» мысль. – А.М.) И если вы приходите в какую-то землю и идете в селения, если вас примут, ешьте то, что вам положили. Больных среди них лечите. Ибо входящее в ваши уста не осквернит вас, скорее, выходящее из ваших уст, оно осквернит вас».

Совсем уж «узнаваем» 16-й стих: «Может быть, люди думают, что я пришел бросить мир в мир (kosmos), и они не знают, что я пришел бросить разделения на землю: огонь, меч, войну. Ибо пятеро будут в доме: трое будут против двоих и двое против троих. Отец против сына и сын против отца; и они встанут на ноги, ставши едиными». Далее, стих 20: «Сказали ученики Иисусу: Скажи нам, чему подобно Царство Небесное. Он сказал им: Оно подобно зерну горчичному, самому малому среди всех семян. Когда же оно падает на возделанную землю, оно дает большую ветвь и становится укрытием для птиц небесных». Стих 26 также привожу без комментариев, которые опять излишни: «Сказал Иисус: Сучок в глазе брата твоего ты видишь, бревна же в твоем глазе ты не видишь. Когда ты вынешь бревно из твоего глаза, тогда ты увидишь, как вынуть сучок из глаза твоего брата». Стих 34: «Сказал Иисус: Если слепой ведет слепого, оба падают в яму». Стих 36: «Сказал Иисус: Не заботьтесь с утра до вечера и с вечера до утра о том, что вы наденете на себя». Не хватает только известного вам продолжения о «птицах небесных», не заботящихся ни о чем и т.п. Стих 44: «Сказал Иисус: Тот, кто высказал хулу на Отца, - простится ему, и тот, кто высказал на Сына, - простится ему. Но тот, кто высказал хулу на Духа Святого, - не простится тому ни на земле, ни на небе». Наконец, мой едва ли не любимый стих из «Евангелия от Фомы», 39-й: «Сказал Иисус: Фарисеи и книжники взяли ключи знания. Они спрятали их; они не вошли, и тем, кто хочет войти, они не разрешают. Вы же будьте умны, как змии, и чисты, как голуби».

Как и в огромном большинстве гностических текстов, здесь присутствует антииудейская полемика: «Сказали ему ученики его: Обрезание полезно или нет? Он сказал им: Если бы оно было полезно, их отец родил бы их от матери уже обрезанными. Но истинное обрезание в духе обнаружило полную пользу». Таким образом, мы видим, что это Евангелие вполне могло бы быть включено в канон, если бы только ересеологам не удалось каким-то образом пронюхать, что оно пользовалось большим спросом «у еретиков». Видно, только потому и не стали… Хотя это примерно то же самое, что не есть копченую колбасу только потому, что ее ест твой сосед по коммуналке, которого ты, как и полагается, ненавидишь. Поистине, их вера была, строго по Тертуллиану, вполне себе абсурдна.

Однако в «Евангелии от Фомы» можно встретить, как минимум, два фрагмента, где затрагивается тема восстановления человеческой андрогинности, тема преодоления разделения полов и разделения вообще – это уже, пожалуй, сугубо эзотерико-христианская, или «гностическая» тема, и лишь слабыми отголосками ее можно считать некоторые «новозаветные» пассажи-притчи, например, о том, что «в Царствии небесном не женятся и замуж не выходят» или хорошо известный сюжет о том, как Иисус отказался выйти к своим близким кровным родственникам (аналог есть и в нашем тексте), сославшись на то, что его подлинные мать и братья – те, кто следуют Его Учению, т.е. отказался привычно земным образом ДЕЛИТЬ людей. Вот эти фрагменты: «22. (…) Когда вы сделаете двоих одним, и если вы сделаете внутреннюю сторону подобной внешней стороне, и внешнюю сторону подобной внутренней стороне, и верхнюю сторону подобной нижней стороне, и так вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете некие глаза в месте глаза, и руку в месте руки, и ногу в месте ноги, образ в месте образа, - тогда вы войдете в Царство».

Отсылки к частям тела здесь, очевидно, можно понимать как замену плотного тела тонким – это также вполне «гностичная» идея, впоследствии успешно опошленная церковной ортодоксией и трансформировавшаяся в некое «телесное воскрешение из мертвых», в 19-м веке, в частности, ядовито высмеянное Е.П. Блаватской, предложившей воскресить еще и постельное белье, на котором умирали «истинно уверовавшие». И вот еще: «114. Сказал Симон Петр им: Пусть Мария уйдет от нас, ибо женщины недостойны жизни. Сказал Иисус: Смотрите, я направлю ее, чтобы сделать ее мужчиной, чтобы она также стала духом живым, подобным вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая сделает себя мужчиной, войдет в Царство Небесное». Очевидно, что если увязать этот стих с вышеприведенным, 22-м (а именно так и следует поступать), то здесь не только не окажется никакого «сексизма» и «женоненавистничества», особенно неуместного в гностическом контексте, но всё встанет на свои места.

Обилием цитат из «Евангелия от Фомы» я хотел не только показать вам то, что в нем нет «ничего особенного» для нас, выросших в так называемой «христианской культуре» (хотя ваш покорный слуга-то рос в абсолютно атеистической среде, не будучи при этом атеистом), но и подчеркнуть, парадоксальным образом, его многоплановость. Совершенно неслучайно по количеству научных статей, посвященных текстам из Наг-Хаммади, пальму первенства делит именно оно - вместе с «Апокрифом Иоанна» и «Евангелием Истины», о котором мы относительно подробно поговорим в следующий раз.

4. «Евангелие Иуды Искариота». Это текст, греческий оригинал которого был написан не позднее второй половины второго века (поскольку его, как и «Евангелие Истины» из Наг-Хаммади, прямо упоминает Ириней). Прежде всего, хочу обратить ваше внимание на то, что это Евангелие не «от» Иуды, но «просто» Иуды, ибо сам он упомянут в тексте в третьем, а не в первом лице, т.е. отнюдь не как рассказчик. Кратко об истории Кодекса Чакос, куда входит это Евангелие, я уже рассказывал, и пришло время поговорить о нем самом. Отдельный, пусть и краткий, разговор о нем необходим по двум причинам: во-первых, это единственное в Кодексе Чакос евангелие, не встречающееся также и в собрании Наг-Хаммади, во вторых, потому что надо сказать несколько слов о его содержании, хотя бы для того, чтобы опровергнуть расхожие мифы об этом тексте, бытующие в среде людей, никогда его не читавших, но падких до дешевых «гностических сенсаций», подогреваемых еще ранними «ересеологами», которые, очевидно, также никогда не держали в руках тогда еще доступного греческого оригинала этого текста.

Прежде всего, позвольте развенчать очень вредный миф о том, что в этом Евангелии якобы содержится «оправдание поступка Иуды Искариота, предавшего Иисуса по его же просьбе» во исполнение неких пророчеств или чтобы тем самым помочь Иисусу окончательно восстать во славе небесной, явив свою божественную силу наиболее явным и решительным образом. Так вот: всё это полная чушь. Прочитайте русский перевод текста, и вы сами в этом убедитесь. Конечно, текст, в результате варварского обращения с Кодексом уже после его обнаружения, сохранился от силы наполовину, но и сохранившейся половины достаточно для того, чтобы судить о том, что ничего «сенсационного» в нем не содержится и, следовательно, вся раздутая вокруг него в СМИ (и, что самое ужасное, в западных научных кругах вследствие хождения искаженных версий его перевода на европейские языки и слишком вольного раскрытия его многочисленных лакун) шумиха лишена каких-либо оснований.

На самом деле, единственное, что в этом тексте сенсационно – это его название. Именно оно и заставляет многих увидеть в тексте несуществующий в нем подвох и воспетое еще сто лет назад Леонидом Андреевым «оправдание Иуды» в качестве одной из его «трех версий предательства». Действительно, авторам лучше было назвать текст менее шокирующим образом, например, Евангелие ОБ Иуде Искариоте. Но вряд ли его авторы предвидели, что древние и современные ересеологи сумеют с точностью до наоборот извратить его содержание, а потому не сильно заботились и о его названии. Любопытно, что хотя Иуда в тексте упоминается в третьем лице, автор ничего не сообщает нам о его дальнейшей участи; согласно «общепринятой» версии, как мы помним, он повесился вскоре после того, как совершил предательство, но в тексте об этом ничего не сказано (хотя очень может быть, что именно это и произошло). Не сказано в тексте также и о посмертной участи Иуды.

Дело в том, что концовка как раз прекрасно сохранилась, как и самое начало, и вот что гласит конец текста: «Роптали [же] их первосвященники, что Он (Иисус – А.М.) вошел в комнату своей молитвы. Были же некие из книжников, наблюдавшие, чтобы схватить его на молитве, ведь они боялись народа, ибо Он был для них всех как пророк. И они встретили Иуду, они сказали ему: Что делаешь здесь ты?! Ты ученик Иисуса! Он же (Иуда – А.М.) ответил согласно их желанию. И Иуда взял деньги, он предал им Его. Евангелие Иуды». А вот что сказал Иисус Иуде накануне предательства: «Я расскажу тебе таинства Царства, ибо тебе ВОЗМОЖНО войти в него. Но ты будешь очень опечален, ведь ИНОЙ будет вместо тебя, чтобы двенадцать учеников вновь стали совершенными в своем Боге (стр. 35-36 Кодекса; этот будущий «иной», возможно, Павел (это если мы сделаем акцент на слове «будет»). И чуть далее (стр. 44): «Сказал Иуда: Учитель! Как ты слушал их всех, выслушай и меня, ибо я видел великое видение. Иисус же, услышав, рассмеялся и сказал ему: Перестань утруждаться, тринадцатый БЕС! Но рассказывай, я ПОТЕРПЛЮ тебя».

Еще далее вновь повторяется пассаж со стр. 35-36 (на стр. 46): «но ты будешь весьма опечален, видя царство и всё его потомство… ты станешь тринадцатым и будешь проклят остальными поколениями», то есть никакого Царства Иуде не светит, он будет лишь, как принято сейчас говорить, «смотреть с галерки и облизываться». Или, как сказал бы персонаж одного советского фильма, «Твое место – в углу, у параши». Примерно так, ибо стр. 44 выдает весьма язвительный, мягко говоря, тон Иисуса в разговоре с Иудой, Иисуса, «сусальный образ» которого, заведомо не вызывающий доверия, так любят рисовать в ортодоксальном христианстве, особенно в России. А в этом тексте… ну, какое же это «оправдание»?

В целом же само сохранившееся содержание текста почти целиком выдает в нем обычный, преимущественно космологический трактат, только здесь Иисус говорит не с апостолом Иоанном, как в гностическом апокрифе, приписываемом последнему, но с Иудой, а «ретроспективно» - и с другими учениками. Кроме того, целостной космологической картинки мы там сейчас тоже не увидим (во-первых, ее там, очевидно, и не было изначально, во-вторых – всё же не та сохранность папируса, как у большинства космологических текстов, не считая не лучше сохранной «троицы» преимущественно космологических текстов «Зостриан», «Марсан» и «Аллоген» из собрания Наг-Хаммади). Однако, судя по сохранившимся частям текста, вряд ли его космология серьезно отличается от «Апокрифа Иоанна» – там, к примеру, есть в привычной нам роли и Отец, и Барбело, и Четыре Света, и Иалдабаоф (только под другим именем), и другие персонажи высшего и не очень миров.

Если бы не искусственно раздутая – еще ересеологами! – сенсация вокруг текста, якобы принадлежащего перу «самогО предателя Иуды», столь неразумно подхваченная не всеми, но многими западными исследователями трактата, этот текст вызвал бы не больший общественный интерес, чем, например, «Апокриф Иакова» из Наг-Хаммади, о котором (в том числе) мы и поговорим в следующий раз. Кстати, забегая вперед, отмечу, что переведенный ныне на русский Дм. Алексеевым «Апокриф Иакова», на мой взгляд, заслуживает куда больше нашего с вами внимания, чем ему традиционно уделяется.

Комментариев нет:

Отправить комментарий